Гагаузский язык официально включен ЮНЕСКО в список исчезающих, на официальных встречах, заседаниях Народного собрания и в Исполкоме говорят по-русски, контента для детей и подростков на гагаузском почти нет, и даже в гагаузских семьях родная речь звучит все реже. Складывается парадокс: автономия, которую создавали для сохранения уникальной идентичности, постепенно теряет свой фундамент.
Но пока государственные структуры пытаются найти решение, цифровое поколение делает свои шаги для популяризации гагаузского. 22-летний Захар, гагауз из села Баурчи, сейчас живет за пределами Молдовы, но именно его проекты вдохновляют местную молодежь учить гагаузский и развивать его.
От личной шпаргалки для изучения языка до разработки гагаузской клавиатуры
Захар вырос в среде, где дома всегда был гагаузский — родители, сестра, бабушка, дедушка — все носители языка. И парень сам всегда увлекался лингвистикой. Изучая английский и китайский, он однажды спросил себя, «почему я изучаю другие языки, когда свой родной язык я не знаю на достаточно высоком уровне?»
Тогда Захар стал читать книги на гагаузском, погружаться в словари и избавляться от заимствований, прошел три уровня специализированных онлайн-курсов (от А1 до В1). Чтобы структурировать большой массив информации по гагаузскому, он завел закрытый Телеграм-канал GAGAUZÇA .
«Гагаузский не так сильно цифровизован, и я хотел, чтобы весь материал касаемо гагаузского был в одном пространстве, чтобы я не тратил большое количество времени на поиск. И в Телеграме есть такая возможность. Изначально я это делал исключительно для своего удобства, чтобы структурировать все, и после начал добавлять туда друзей, а затем открыл канал, чтобы другие люди тоже могли его смотреть», — рассказал Захар в интервью для Moldova Liberă.
Сейчас канал превратился в полноценную площадку, где есть и книги на гагаузском, и фильмы, и музыка, и даже мемы и стикерпаки.
Более того, Захар нашел единомышленника — IT-специалиста, работающего в Майами, с которым они разработали и запустили гагаузскую цифровую клавиатуру. Сейчас команда работает над тем, чтобы эта раскладка была встроена в системы iOS и Android по умолчанию, без необходимости устанавливать сторонние приложения.
Существуют и стикеры на клавиатуру с гагаузскими буквами, которые также создал Захар со своими друзьями. Их бесплатно раздают в нескольких точках по Гагаузии, в том числе в молодежном центре AXIS в Комрате.
«Я занимаюсь всем сам. Но есть и регулярно ребята, которые помогают. Сейчас мы пытаемся сделать гагаузский лингвистический цифровой корпус языка, чтобы была автокоррекция, чтобы этот корпус могли добавить в гугл-переводчик, другие переводчики в интернете, чтобы не было исключительно словарей, а можно было набирать комбинацию. Это очень важно для современного цифрового мира», — поделился Захар.
Первая гагаузская игра для Google Play и AppStore
Захар — не единственный, кто переводит гагаузское наследие в код. Другой цифровой прорыв совершил 20-летний самоучка Дмитрий Пачи из села Конгаз. Он самостоятельно разработал и выпустил мобильную игру «Kuran» — традиционную гагаузскую настолку наподобие шашек, которая была практически забыта еще в XX веке. Приложение доступно для скачивания в Google Play и AppStore.
На работу у Дмитрия ушел год и около 500 евро из личных средств. В исторических вопросах ему помогал поэт Тодур Занет, а звуком и графикой занимался его друг Иван Греку. В игру добавили искусственный интеллект, национальные узоры и персонажей в этнической одежде.
Дмитрий рассказал, что решил взяться за это, когда заметил, что в сети совсем нет приложений на гагаузском языке. Самым сложным для него было довести проект до конца и не бросить все на полпути. Игра доступна на четырех языках. Благодаря поддержке блогеров она быстро разошлась по соцсетям, и за первые три недели ее скачали больше тысячи раз.
Взгляд эксперта: почему гагаузский язык исчезает
Пока энтузиасты создают софт, реальная ситуация в самой автономии остается сложной. Елена Карамит, преподаватель гагаузского языка с 30-летним стажем и бывший депутат Народного собрания Гагаузии, отмечает, что гагаузский язык практически исчез из деловой и общественной сферы. Из-за этого родители часто не видят в нем практической пользы для будущего детей.
«Гагаузский язык не воспринимается как инструмент для карьеры, управления или бизнеса. В итоге среди четырех языков, которые дети изучают в школах, родной язык часто рассматривается как лишняя, ненужная нагрузка. Логика родителей: румынский необходим как государственный, русский — как язык обучения, иностранный открывает перспективы для будущего, а без гагаузского, получается, можно обойтись», — рассказала Елена Карамит в интервью для Moldova Liberă.
По словам эксперта, проблема обостряется тем, что современное поколение детей проводит время в интернете и соцсетях, где качественного гагаузского медиапродукта практически нет. В итоге в школы приходят дети, которые вообще не слышат родную речь дома.
«Очень печально, но факт: для большинства современных детей в Гагаузии родной язык стал таким же чужим, как иностранный. Большинство детей впервые сталкиваются с гагаузским языком только в детском саду. Они заучивают отдельные фразы, знают несколько стихотворений и поют песенки, но средством общения язык для них не становится. К первому классу подавляющее большинство детей не говорят на гагаузском и владеют лишь скудным запасом слов. Школа получает ребенка, который не слышит родную речь дома, и вынуждена учить его языку практически как иностранному», — рассказала преподаватель гагаузского Елена Карамит.
Как изменился уровень владения гагаузским языком в школах (из опыта Елены Карамит):
| 2000-е годы | при поступлении в школу было максимум 2–3 ребенка из русскоязычных семей, которые не говорили, но понимали гагаузский. Программа усваивалась легко |
| настоящее время | картина диаметрально противоположная – при поступлении на гагаузском говорят 2-3 ребенка, а остальные не говорят, большинство из них и не понимает язык. Ученики тяжело усваивают программу, а учебники переиздаются и меняются, но по-прежнему ориентированы на тех, кто изначально владеет языком |
«Закон о расширении сферы применения гагаузского языка приняли только в 2018 году, но сегодня он выполняется больше в части освоения фонда (а это около 6 млн. леев ежегодно), нежели в направлении реального расширения сферы его применения. (…) В учебных заведениях проводится колоссальное количество мероприятий: конференции, конкурсы, акции, предметные недели и открытые уроки. Это, конечно, дает свой эффект, но не может заменить живой языковой среды. Естественного общения просто нет: ни на переменах, ни по дороге домой, ни в семьях», — рассказала Елена Карамит, экс-депутат Народного собрания Гагаузии и одна из авторов закона «О расширении сферы применения гагаузского языка».
«Не странно ли, что мы, люди одной национальности, говорим на другом языке, даже если у нас есть свой, родной?»
Язык — это не просто свод грамматических правил, это код культуры. Как говорит Елена Карамит, цитируя народную мудрость: «bizi biz dil yapêr» — именно родной язык делает нас нами.
Захар считает, что основная проблема исчезновения гагаузского языка не только в образовании, но и в том, что «он не ценится так, как может и должен цениться».
«Есть группы языков еще меньше, чем гагаузский, которые продолжают существовать и развиваться, потому что люди на них говорят. (…) Моя девушка, будучи не гагаузкой по национальности, она ходит на курсы, тоже изучает гагаузский, и она видит, как я горю этим. И очень важно, чтобы этим горели в том числе больше молодых людей. (…) В языке хранится огромная часть культуры, и очень сложно сохранить себя, не зная свои корни. Если думать постоянно о прошлом, не будет будущего, но зная, что было раньше и понимая себя, свой язык и уважая себя, только так можно двигаться вперед и понимать, что действительно происходит. (…) Я бы хотел, чтобы каждый человек гагаузской национальности задал себе вопрос: не странно ли, что мы, люди одной национальности, говорим на другом языке, хотя знаем свой родной язык?», — рассказал Захар.
Политики в Гагаузии тоже вносят свой вклад в тенденцию исчезновения языка и его ассимиляции, считает молодой человек.
«Когда я смотрел записи Народного собрания (законодательный орган Гагаузии), депутаты говорили пару предложений на гагаузском, но после заявляли: «ну, чтобы все поняли, переходим на русский язык». При всем уважении, но если человек находится в Гагаузии, находится в Народном собрании, он должен говорить на языке автономии, которую представляет. У нас официально в автономии три языка, но именно язык нашей национальности находится под угрозой исчезновения. И предложения «давайте мы будем говорить на том языке, который больше людей понимает, потому что так удобнее», привели к ситуации, что, будучи со своими ровесниками, которые вроде как знают язык и находятся в среде, в Гагаузии, они говорят: «давай перейдем на русский язык, потому что мы тебя не понимаем», — рассказал Захар.
Что нужно для того, чтобы спасти гагаузский язык
Елена Карамит уверена, что сейчас молодежные проекты делают то, что долго не получалось у официальных структур: они показывают, что гагаузский — это не устаревший, а живой язык, который отлично вписывается в современный мир.
Но одного энтузиазма мало. Чтобы такие инициативы развивались, им нужна база: деньги, помещения, техника и гранты. И здесь как раз может помочь путь Молдовы в Евросоюз.
«Европейская идея строится на принципе “United in diversity” — “Единство в многообразии”, то есть на уважении к культурам и языкам разных народов», — объясняет Елена Карамит. — «ЕС не сохранит язык вместо гагаузов, но может дать ресурсы, опыт, партнерства и программы. В Европе действует Европейская хартия региональных языков или языков меньшинств (конвенция Совета Европы, направленная на защиту и продвижение исторических языков меньшинств). Кроме того, программы Erasmus+ и Creative Europe уже финансировали проекты, связанные с региональными и миноритарными языками», — рассказала Елена Карамит.
Какие возможности открывает статус кандидата в ЕС уже сегодня?
Через европейские фонды автономия может найти средства на то, чего сейчас ей не хватает:
- создание приложений, программ и онлайн-словарей.
- запуск проектов в TikTok, Telegram и Instagram на гагаузском (потому что, как отмечает Захар, молодежь не сидит в Facebook, где обычно публикуются местные активисты).
- выпуск детских книг, организация языковых лагерей и поездок для обмена опытом.
- работа над терминологией и современными стандартами языка.
Правда, чтобы эти возможности реализовать, Гагаузии нужно менять подход, уверена эксперт.
«Для этого Гагаузии нужны не лозунги, а проектные команды: в Исполкоме, мэриях, школах, КГУ, НПО», — подчеркивает Елена Карамит.
Тренд на переосмысление
Запрос на изменения уже сформирован. Несмотря на отсутствие мощной господдержки, сами молодые гагаузы начинают менять отношение к своим корням.
«За последние четыре года среди молодежи точно есть переосмысление того, что происходит, — подытоживает Захар. — Люди стали больше говорить и замечать, фокусироваться на себе, на своей культуре, на своем языке. Это очень видно по соцсетям, это набирает популярность. (…) Это находит отклик, когда человек из среды показывает другим людям, как может быть, и показывает это в крутом ключе. Установив гагаузскую раскладку, к примеру, на айфон, ты можешь написать «seläm» («привет»), и у тебя выйдет это слово в автокоррекции. И вот этот момент, когда ты видишь родное в современном происходящем, это действительно откликается. И основное сейчас для продолжения языка — чтобы он оставался в цифровой среде».
